На это, Христос возразив им, сказал: "не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?" (Мк.10:38). Этим Господь еще раз говорит им, какую горькую чашу страданий Ему необходимо будет испить.
Как поведение апостолов похоже на наше. Вот сейчас многие причастились Святых Христовых Тайн. О чем мы сейчас должны думать и помышлять? Конечно, не о мирском, а о духовном. Но стоит нам покинуть храм Божий, окунуться в греховный мир, и мы забываем о том, что совсем недавно происходило с нами. Мы забываем о том, чему мы были причастниками, о том общении, которое только что имели, - а это общение с Самим Богом. Как и ученики Христа, мы начинаем думать о земной нашей славе, о земном благополучии. Пример преподобной Марии Египетской должен каждого из нас побудить задуматься о духовном, о том, что земная жизнь очень быстротечна, а для некоторых и краткотечна. Смерть есть переход из временной земной жизни в Жизнь Вечную и Нескончаемую. Примером преподобной Марии Египетской Церковь хочет побудить нас жить так, как учит нас Господь и Святая Церковь.
Прошло пять седмиц Великого поста. Если мы еще ничего не начали делать для нашего исправления, - поверьте, времени остается мало. И вдохновить нас должен пример преподобной Марии Египетской - величайшей грешницы. Когда у нее родилось искреннее чувство покаяния, Господь не оставил её. Господь постоянно ждет и нашего с вами покаяния и исправления. Если кто-то еще не исповедал свои грехи, - не откладывайте этого. В оставшуюся седмицу Великого поста постарайтесь сделать всё, чтобы исповедовать свои согрешения и дать Богу обещание исправить свою жизнь. Но мы должны не только пообещать Богу сделать нашу жизнь добродетельной и богоугодной, но приложить все усилия для того, чтобы это обещание воплотилось в нашей жизни.
Из глубины сердца еще и еще раз обратимся к преподобной матери Марии Египетской и попросим её, чтобы она исходатайствовала нам милость Божию и благодать, которая помогла бы нам отвергнуться греха и исправить нашу жизнь. Не просто бывает вырвать корень греха из сердца. 17 лет преподобная Мария Египетская каждодневно боролась с грехами и страстями. И мы должны сознавать, что побороть грех за короткое время не возможно. Но не будем отчаиваться, "будем бодрствовать и трезвиться" (1 Фес.5:6). В это оставшееся время Великого поста будем молиться, каяться и просить у Бога прощение тех согрешений, которые мы совершали, и, конечно же, будем исправляться. Молитвами преподобной Марии Египетской да поможет нам Господь принести искреннее
е имя вспоминается Великим постом часто. С ее именем связано чтение Великого канона - так называемое "Мариино стояние". Ее именем названа пятая неделя Великого поста. Да и память Марии Египетской, празднуемая 1/14 апреля, как правило, попадает на время поста. Так что говорить об этой святой можно часто.
Уроки ее жития не составляют геометрически правильного рисунка, но рассыпаны щедро и часто, как зерна в землю или как звезды по небу.
Начнем, к примеру, с того, что некий монах Зосима помыслил о себе, что он преуспел в монашестве более других подвижников. Эта совершенно неоригинальная мысль подстерегает всякого человека, без лени много потрудившегося ради Бога. Свои труды в его глазах вдруг вырастают в размерах, а окружающий мир кажется бесплодной пустыней. "Есть ли еще такие, как я?" - думает человек, оказываясь в это самое время на краю опаснейшей пропасти.
"Есть. Конечно, есть", - говорит ему Бог. Вот Илия думал, что он один, а Бог тем временем сохранил Себе семь тысяч мужей, не поклонившихся Ваалу. Ради того, чтобы смириться, из жарких пустынь в Александрию приходили Великий Антоний и Великий Макарий. Один - чтобы увидеть смиренного сапожника, другой - чтобы побеседовать с двумя замужними женщинами. И тот, и другой - для того, чтобы узнать об угодниках Божиих, живущих посреди мира, а узнав, не думать о себе самих высоко.
Смириться нужно было и Зосиме. Но для этого он должен был пойти не в Александрию, а вглубь пустыни. Там встречи с ним ждала женщина, когда-то жившая в этой самой Александрии и покинувшая ее навсегда. Знакомство с этой женщиной должно было и смирить, и возвеселить Зосиму, а вместе с ним и всю Церковь Христову.
Итак, первый урок: не гордись, но бойся. Всегда найдется у Бога некто, на чьем фоне мнимое золото твоих одежд поблекнет, и ты со стыдом опустишь голову.
Что касается второго урока, то есть соблазн сформулировать его просто. Скажем: величие святости, явленной через покаяние великой грешницы. Или так: глубина падения не затворяет нам путь к небесным высотам. Подобных выражений можно насочинять немало. Все они требуют "высокого штиля" и произносятся часто. Но мне кажется, что время требует иного "штиля" и иных акцентов. Я бы сформулировал это так: всепоглощающая сила блуда на примере Марии Египетской. Или: разврат как смысл жизни древнего и современного человека. Или: блуд как опьянительное самоубийство.
Нам на финальной красоте святости фокусировать взгляд не пристало. Блудим-то все, кто не плотью, так - умом. А большинство и тем, и этим - всецело, то есть. А вот по водам пойти или на локоть от земли подняться при молитве, так это едва ли у кого-то даже перед смертью получится. Да и не в этом дело. Не в том дело, что можно в Духе Святом мысли читать, знать Писание, не учившись, бесов опалять знамением Креста. Для начала дело в том, что блуд может быть так силен и сладок, что человек способен 17 лет без всякой сытости искать разнообразия в разврате без всяких укоров совести и попыток к покаянию.
Тут можно сделать остановку ради исторической справки.
Продвижение евреев из Египта в Землю Обетования есть живой образ путешествия - как всей Церкви, так и отдельных верующих душ - в Царство Небесное. Это уже описанная в самых главных чертах история путешествия, которое мы все еще совершаем, но на которое можем взирать как на окончившееся. Путешествие это не было прогулкой. Оно было похоже, скорее, на военное наступление. Окрестные народы то добивают отставших и раненых, то нападают с оружием в руках. Евреи же, водимые Богом, идут и воюют; воюют и идут; побеждают и ропщут; терпят наказание и смиряются. Все, как у нас.
Видя непобедимый характер продвижения евреев, враги понимают, что одно оружие тут бессильно. Становятся востребованными духовные средства борьбы. Зовут волхва Валаама, чтобы проклясть Израиль. Ищут и другие формы противодействия. Находят. А именно: замечают, что когда Израиль не грешит, он непобедим и Бог сражается за него. Когда же он грешит, то Сам Бог становится ему врагом и лучше всякого противника казнит израильтян. Вывод - ввести Израиль в блуд, и тогда бери его голыми руками, пока Бог Сам его не уничтожил. Далее идет история о палатках мадиамских, о девицах, столь же прекрасных, сколь и развратных, перед зазываниями которых оказались бессильны мужи Израиля. Все это можно прочитать самостоятельно. Мы же поспешим произнести вывод: там, где нельзя победить, надо развратить. Развратил = победил.
Ведь что есть блуд в плодах своих? Энергия растрачена впустую, взгляд потух, сердце исчахло. Жизнь проходит, стыд, как тайная гниль, съедает кости. Что хотел сделать, что мог сделать хорошего, не сделал. Вместо этого искал, как свинья, грязь, находил, вываливался в ней и опять стыдился.
Влекомый на блуд - это пленник. Он похож на идущего на смерть. Говорит ему сладкий и бесстыдный помысел, женским голосом говорящая мысль: "Коврами я убрала постель мою, разноцветными тканями египетскими: Зайди, будем упиваться нежностями до утра" (Притч. 7: 16, 18). Он слушает, а потом:
"Множеством ласковых слов она увлекла его, мягкостью уст своих овладела им. Тотчас он пошел за нею, как вол идет на убой и как олень - на выстрел" (Притч. 7: 21-22). Идешь на сласть - находишь смерть. "Мир, - говорит святитель Димитрий Ростовский, - сулит злато, а дарит блато".
Но для того чтобы миллионы людей стыдились, но грешили; умирали от стыда, но грешить не переставали, нужны такие люди, которые грешат не стыдясь, то есть такие бесстыдницы, как Мария до покаяния.
Второй урок не хочет заканчиваться.
Блуд силен. Мучительно, почти болезненно услаждая тело, он помутняет разум и ослабляет волю. Он делает человека игрушкой в когтистых лапах существ, которые тонко услаждаются блудом, хотя сами блудить не могут (у них нет плоти).
Для этих последних блуд есть умное и тонкое наслаждение. И еще они - непрестанные богохульники. Того, кто уловлен ими, они тоже пытаются сделать соучастником своего богохульства. А зачем, вы думали, они толкнули Марию на корабль, отплывающий в Иерусалим? А зачем она соблазняла паломников и творила на корабле такое, о чем через полстолетия говорила: "Не знаю, как море не поглотило меня тогда"?
Откуда вообще в истории нет-нет, да и всплывут обрывки сведений о "черных мессах", о ритуальных извращениях, исполнители которых норовят под покровом ночи проникнуть в алтари храмов или другие святыни? На некоторых этапах блуднику мало просто блудить. Своим блудом он должен совершать кощунство и надругательство над святыней. Так хочет невидимый "хозяин". То, что Бог вмешивается в эти
черные игры, подобно разрушению Им недостроенной Вавилонской башни.
Бог вмешался, и Мария не могла войти в храм. В него свободно входили паломники, блудившие с ней, и паломники, ни с кем не блудившие. А ее мера была уже наполнена и переполнена. Ей пришла пора каяться, но не так, чтоб потом вернуться к прежнему, а так, чтобы либо измениться, либо умереть.
Пересказывать житие не будем. Читавший знает, а не читавший должен потрудиться. Поищем еще уроков.
Одежда истлела. Есть нечего. Ночью она коченеет, а днем сжигается солнцем. Спрятаться некуда.
Голод, тоска, одиночество. Но самая большая борьба - внутри. Это нутро, отравленное ядом, только теперь обнаружило себя. Горят желания, распаляется полумертвая от лишений плоть. Оживают воспоминания, становятся перед глазами и не хотят уйти картины ничем не сдерживаемого разврата. Бесы-режиссеры и бесы-художники монтажа устраивают Марии закрытый просмотр картин, снятых по мотивам ее многолетней похотливой деятельности. В пустыне, где кроме Марии нет ни людей, ни животных, в ее голове звучит музыка, шутки, хохот, звучат непристойные предложения. Она бьет себя в грудь, падает на землю, кричит всегда одни и те же слова: "Пресвятая Богородица, помоги мне!"
Все это длилось не день и не два. Это длилось 17 лет. За это время в наши дни человек успевает родиться, вырасти и закончить школу. Мария успела победить и найти настоящий покой. Устали те, кто мучил ее. Отогнанные благодатью, они, скрежеща зубами, отошли и стали издали. Даже через 47 лет после ухода в пустыню в разговоре с Зосимой Мария сказала, что боится подробно вспоминать свои грехи. Боится, чтобы через подробный рассказ не родилось сочувствие прошлому и не вернулась брань, терпеть которую обычному человеку невозможно. Может, она видела кого-то, стоявшего вдалеке?
Умная брань. О ней нет зеленого понятия у большинства из нас, а между тем многие томятся на медленном огне блудных мечтаний и фантазий, на медленном огне грез, рождающих то рукоблудие, то прыжки "налево", то всевозможные загулы. Лукавый продолжает действовать сам, но уже многие люди ему помогают, распространяя содомо-гоморрские идеи через глобальную сеть и прочие средства передачи информации. Среди этой подлинной беды житие Марии Египетской звучит, как шум долгожданного дождя среди засухи. И впору всем вместе "единым сердцем и едиными усты" воззвать: "Преподобная мати Марие, моли Бога о нас!"
В ее житии, конечно, важно не только то, что она спаслась, но и то, что она стала причастницей славы еще во плоти. В той самой плоти, которая была прежде порабощена всякой нечистоте. Хотя, повторюсь, эта важность - второй степени.
Важность первой степени - это та насущность опыта святой Марии, та востребованность ее победы, которая рождается от нашего медленного всемирного погружения в блуд. Мы ведь видели многих циников и насмешников. Мы слышали много дерзких слов, сказанных против веры и Начальника веры и Совершителя - Иисуса. Эти терния не на пустом месте растут.
Невозможно бесстыдно насмехаться над верой, не покорившись в тайне разврату. Крайний цинизм, стремление все и вся обсмеять и освистать - это тоже плоды на дереве тайных пороков. Это противно, но еще не смертельно. Цинизм и насмешки многих - это борьба с собственной совестью, попытка заглушить ее голос. Гораздо хуже, когда тайное
останется благословенным - Мария, а жизнь будет подлая, напичканная скверными сластями, которые, дай Бог, со временем изблевать.
У любой истории есть предыстория. В данном случае она нам не известна. Не известен ни первый соблазнитель, ни причина раннего ухода из дома. Да и последующий путь вниз, в разверстую пасть ада, описан лишь в общих чертах. Более подробно писать нельзя, чтобы не померкло солнце, и не дрожала земля под ногами рассказчика. Лишь несколько штрихов, как на искусном карандашном эскизе: блуд, разврат неистовый и многолетний, множество скверн, поместившихся в одной всего лишь душе. Воистину, глубока душа человеческая, глубока в святости, глубока и в падении.
Но чуден и Промысл, бодрствующий над человеком. Разве мало было святынь в Александрии, чтобы возле них облиться слезами, покаяться? Неужели надо было плыть именно в Иерусалим, и именно к Святому Древу? Надо.
Надо было исполнить слова отцов, сказавших: "Отнюдь не живи там, где ты пал в блуд" И хотя отцов Мария не читала и не слушала, законы спасения касались ее так же, как и всех остальных.
Ветер надувает паруса. Скрипит корабль, кренясь под ударами волн. Один из кораблей, бороздящих Внутреннее море, полон паломников, держащих путь в Святой город на поклонение Кресту Христову.
Идя в храм, человек должен молиться еще по дороге, должен разогревать сердце, чтобы служба не прошла мимо внимания. То же и с паломниками. Им нужно петь псалмы и читать Евангелие, нужно думать о Кресте, Который они воспоют и окропят слезами. Но на этом корабле нет благочестия. Его разрушила случайная пассажирка - простенько одетая молодая женщина с горящими, как угольки глазами. За ней толпой ходят юноши, ее провожают долгим взглядом старики, от нее исходит дразнящий запах разврата, мешающий спать всем мужчинам.
Кто-то мог сказать: "Почему Ты не вершишь справедливый Суд над блудницей, Господи? Да где же это видано - разврат среди паломников?" Но человек видит только то, что видит, а Господь зрит будущее. Слава Его Премудрости и долготерпению!
Корабль приплыл, и ноги паломников ступили на твердую землю. Ручейки людей потекли туда, где на месте искупительных Страданий возвышается царицей Еленой построенная церковь. Идет и Мария. Идет за компанию, а не по любви. Но Чья-то рука, которая тверже нагретого уличного камня, уперлась вдруг Марии в грудь и не пустила ее внутрь храма.
Там было недоумение и борьба. Потом - внутреннее прозрение и ужас. Потом - молитва Богородице, Чье имя так долго носилось без памяти о Ней. Потом Рука отнялась, и стало возможным войти в храм, чтобы склониться на том месте, откуда всем грешникам воссияло прощение.
Христу в день страданий мешала видеть кровь, заливавшая глаза. Марии мешали видеть слезы. В слезах она ушла из храма, в слезах переправилась через Иордан. И сколько теперь нужно плакать, чтобы смыть с себя накопленную за долгие годы нечистоту? А переставать плакать нельзя. Как только источник слез пересохнет, воспоминания воскреснут и помыслы упрутся в душевный дом, как злые порывы ветра. Помыслы будут гнать человека назад - в мир, будут рисовать ужасы одинокой жизни, будут вгрызаться в душу, как хищники - в загнанное животное.
Надо плакать. Слезы и омоют, и утешат, и защитят. И она плакала. Долгие годы.
Мы встречаем Марию спустя много времени святой, состарившейся женщиной, молящейся о всем мире, желающей причаститься, чувствующей близкое время исхода. Она цитирует Писания, не читавши книг; она поднимается на локоть от земли при молитве; она знает по имени и Зосиму, и игумена его монастыря. Ах, как прекрасна святость! Как манит и влечет к себе ее образ. Но чем куплена она? Что отдано взамен за прощение грехов и пришедшую уже после силу чудотворений? Проживи мы один день рядом с Марией и так, как она, на следующее же утро мы бежали бы в сторону ближайшего селения
и вряд ли бы опять вернулись.
О, лукавый род и поколение духовных пленников. Вся наша вера в том, что мы убаюкиваем себя надеждой на прощение и грешить не перестаем. Царствовать, не распинаясь - наше сокровенное желание.
Блуда в мире всегда было много. Блуд кажется таким неизбежным и вездесущим, что люди разводят руками и говорят: "А как иначе?" Но вместе с тем, именно в сердце блудника живет великая жажда покаяния и Божьего прощения. Если кто-нибудь и готов ползти на коленях к Иисусу и мыть Ему ноги слезами, то это именно блудом стократно осквернившийся человек. Остальным легче придумать себе оправдания. Остальные даже пробуют чем-то гордиться.
Конечно, на армию служителей разврата всегда найдется лишь одна Мария. Да и то, найдется ли? Но покаяние продолжает возвещаться в мире, и покаявшиеся мытари и блудницы, как и прежде, раньше, чем фарисеи, входят в Царство Небесное. Так должно быть до дня последнего Суда.
Только Ты, Милосердный Господи, пришедший не к здоровым, но к больным, не переставай упираться невидимой рукой в грудь очередного развратника или развратницы. Не переставай, хотя бы по временам, останавливать, кого Сам знаешь, на церковном пороге, чтобы падала у нас с очей пелена, чтобы просыпалась совесть, чтобы начинали литься покаянные слезы.
И ты, о преподобная мати, Богородице тезоименитая, молись за нас всех, просим тебя усердно. Потому что редко можно найти человека, не носящего гной блуда в костях своих, и никто, так как ты не помолится Богу за кающегося блудника или блудницу.
тени крил Твоих я возрадуюсь (Пс. 62).
После краткого славословия Пресвятой Троице (Аллилуиа) слышится опять скорбный вопль кающегося грешника, подавляемого тяжестью грехов. Господи, Боже спасения моего! Днем вопию и ночью пред Тобою. Душа моя насытилась бедствиями, жизнь моя близка к преисподней. Я сравнялся с нисходящими в могилу, я стал как человек без силы, брошенный между мертвецов... Око мое истомилось от горести, весь день я взываю к Тебе, Господи, простираю к Тебе руки мои... Для чего, Господи, скрываешь лицо Твое от меня? Я несчастен и истаиваю с юности; несу ужасы Твои и изнемогаю... Надо мною прошла ярость Твоя: устрашения Твои сокрушили меня... Да внидет пред лицо Твое молитва моя, приклони ухо Твое к молению моему (Пс. 87). - Покаянная молитва облегчает душу грешную; человек чувствует утешения благодати Божией в своем сердце и вот в новом псалме изливает он хвалу Господу, призывая в то же время к славословию Его всякое создание: Благослови, душа моя, Голода, и вся внутренность моя - святое имя Его. Он прощает все беззакония твои, исцеляет все недуги твои... Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив... Как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его. Он знает состав наш, помнит, что мы - перст. Дни человека - как трава; как цвет полевой, так он цветет. Пройдет над ним ветер и нет его, и место его уж не узнает его... Благословите Господа все Ангелы Его, благословите Его все дела Его... (Пс. 102). - Но и после покаяния, после благодатного примирения с Богом душа трепещет суда Божия, чувствует крайнюю нужду в благодатной помощи Божией и взывает: Господи! Не вниди в суд с рабом Твоим! Враг преследует меня на каждом шагу, он втоптал в землю жизнь мою, принудил меня жить во тьме и унывает во мне дух мой, немеет во мне сердце мое... К тебе стремлюсь я, как земля жаждущая, - скоро услышь меня, Господи; дух мой изнемогает, не скрывай лица Твоего от меня... Укажи мне, Господи, путь, по которому мне идти, научи меня исполнять волю Твою, Дух Твой благий да ведет меня в землю правды. (Пс. 142)
Осталась одна неделя Великого Поста: следующая за ней - Страстная - это та неделя, к которой мы так долго готовились, и которая вся будет посвящена воспоминанию Крестного пути Спасителя к Голгофе и Воскресению.
Пост как всегда пролетает незаметно, поэтому перед его завершением нужно остановиться и вырваться из потока суеты, который поглощает наши силы и отнимает время, чтобы успеть исполнить хотя бы часть из того, что мы планировали. В эти последние дни поста нужно мобилизоваться. Список дел, которые нужно завершить постом может быть, например, таким.
1. Усердно помолиться, чтобы Господь дал увидеть свои грехи, подготовиться к подробной исповеди и просить духовника найти время ее принять.
2. Сходить на Литургию преждеосвященных Даров, которая служится в среду и пятницу, и причаститься на ней.
3. Начать читать утреннее и вечернее молитвенное правило полностью или хотя бы немного расширить свое молитвенное правило. Или постановить молиться с большим вниманием, чем обычно.
4. Прочитать хотя бы одно Евангелие. Великим Постом верующие стараются прочитывать все четыре Евангелия, но если не получилось, то хотя бы одно нужно успеть перечитать.
5. Доделать неотложные дела, которые мы откладывали и откладывали, чтобы освободить Великий Четверг и Великую пятницу на Страстной седмице.
6. Навестить родственников и уделить внимание домашним - хотя бы просто без спешки и с любовью пообщаться с ними и выслушать их.
7. Выполнить одно давнее обещание - прибить ли к стене картину, разобрать ли завалы в шкафу или что другое, что обещаешь много недель и все откладываешь.
8. Ограничить свое интернет-общение - силой воли, или специальными программами, контролирующими время на определённом сайте - минимизировать хотя бы на эти две недели свое пребывание в социальных сетях и интернет-дневниках.
9. Попросить прощения и примириться с теми, кого обидел давно или недавно.
10. Принять участие в каком-либо деле милосердия - хотя бы и посильной суммой или небольшим временем - главное - сделать первый шаг к тому, кому плохо, и кто нуждается в нашей помощи.
ристос достаточно показал Свою власть над смертью, воскресив дочь Иаира и сына Наинской вдовы. Однако те оживленные были только что умершими. Не успела остыть еще отроковица, которой было сказано: "Талифа куми". И юноша, выносимый вон из города, отдал душу недавно, поскольку в тот же день хоронят на Востоке.
Лазарь же был четверодневен. То есть никаких, даже самых изощренных, сомнений в подлинности его смерти ни у кого не было. И там, где еще мог сомневаться ум, всякое сомнение отгонялось обонянием. "Господи, уже смердит", - говорила одна из сестер Христу. В этом жутком запахе смерти спрятана немалая доля страха смерти вообще. Мысль о том, что любимый тобою человек разлагается, что телесный его состав охвачен гниением, может быть нестерпимой. Отсюда, быть может, и слезы Самого Богочеловека над закрытым гробом Лазаря. Отсюда и любовь православных христиан к святым мощам, которые фактом своего многолетнего благоухания побеждают не что иное, но саму смрадную гниль, и делают очевидной победу над самим грехом, эту гниль родившим.
То, что Христос воскресил очевидно умершего человека, уже ставшего добычей тления, не могло утаиться и требовало решительных выводов. У Иезекииля Господь говорит: "И узнаете, что Я Господь, когда открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших" (Иез. 37: 13). Либо нужно было признать, что Иисус - Господь и начали сбываться самые великие пророчества, либо:
У неверующих выбор невелик. Собственно, коридор сужается до одних единственных дверей, на которых написано: "Убить Иисуса, а вместе с Ним и Лазаря как очевидное доказательство произошедшего чуда". Так и решили, о чем Христос знал, и, восходя в Иерусалим, говорил ученикам об ожидающем Его отвержении, оплевании, распятии, воскресении. Знал и тем не менее шел, по написанному, все умножая и умножая Свою славу, а вместе с ней умножая и умножая злобу врагов.
Но мы можем остановиться перед вопросом: "А почему Иисус, будучи сильнее смерти, не смирил ее до конца одним лишь внешним воздействием?" Многие люди задают этот вопрос себе, небу или в невысказанном виде носят его в сердце. "Нельзя ли просто упразднить смерть и уничтожить диавола?" - так звучит этот вопрос. И оказывается, что нельзя.
То "знамение Ионы пророка" (Мф. 12: 39), которое одно только и дастся роду лукавому и прелюбодейному, не означает ли, что Сыну Божию предстояло неизбежное схождение в само чрево адово, а не просто внешняя победа нам ним? Означает именно это. Будучи сильным, как Пастырь, Он, вместе с тем, и слаб слабостью невинного ягненка. Он и Авель, приносящий жертву, и Ягненок, в жертву приносимый, и Бог, эту жертву принимающий.
Господь благоволил войти в область смерти, поддаться ей, чтобы таким образом наполнить ее Собою. Жгучее желание смерти - жить автономным бытием, таким способом жизни, которая с Богом ничего общего не имеет. Не иметь причастия Богу и ненавидеть благодать - это сущность духовной смерти. Поэтому Господу предстояло перехитрить хитрейшего змея (см.: Быт. 3: 1) и, подчинившись слабости, дать аду Себя проглотить. Змей же - начальник смерти и хозяин тьмы - привык глотать всех оказавшихся с ним рядом. Пасть его широка, и чрево его не знает сытости. Отпуская от себя на время людей, воскрешаемых Иисусом, диавол терпел